Пишет старпом: « Малыш, Шелли начала пить! »

Девять лет назад, в Смоленске, родилась кроличья такса Viva la Diva. Более известная в яхтенном мире под именем Шелли. Дома (на катамаране) её чаще зовут Хыка, за довольное хыхыканье в благодушном настроении. Две трети жизни именинницы прошли в море. Около ста тысяч миль под парусом, четырежды Шелли пересекла океан. Средиземное море знает, как свои пять пальцев на лапке, от Турции до Гибралтара. Все без исключения Канарские, Азорские и Антильские острова обнюханы и помечены. Даже на Бермудах и Кабо Верде отметилась. Геройская собака, что и говорить.
Все, кто лично знаком с нашей Шелличкой, хранит о ней самые приятные воспоминания. Три с половиной килограмма любви на маленьких ножках. Она помнит всех, встречает, машет хвостиком. Я уже сбилась со счёта, сколько кроличьих такс завели наши гости, познакомившись с Шелличкой. Порода-то уникальная! Не декоративная, и при этом travel-size. 

Мы и раньше любили и ценили Шелли за золотой характер, оптимизм и преданность. А с наступлением карантина выяснилось, что Шелли — это наш билет в мир. Собачникам можно гулять хоть часами и ни один полицейский патруль не привяжется. А тут ещё всякие исследования о том, что владельцы кошек и собак легче переносят вирусные болезни 🙂
Последние дни выдались у Шелли непростыми. В ноябре у малышки на животике начали выскакивать кисты. То тут, то там. После ряда консультаций мы пришли к выводу, что надо Шелли стерилизовать и удалить кисты. Чтобы они, не дай бог, не преобразовались в опухоли. Я нашла клинику, пообщалась с хирургом и взяла аппойнтмент на 14 апреля. Раньше мест не было. А потом грянул карантин. Я позвонила в клинику — приезжайте, раз назначено. Мы с Хыкой в рюкзаке доехали на полупустом автобусе до друзей, взяли машину. Прорвались через полицейские кордоны в Сан Исидро, где Хыку и прооперировали. Дома я сшила для раненой собаки рубашку, чтобы не раздирала швы. Первые сутки она в основном лежала, на второй день начала есть и только на третий — пить. Через 10 дней, как сказал врач, будет как новенькая.

В остальном у нас тоже всё благополучно. Вышедшие на работу мастера из яхтенного сервиса поменяли две трубки на нашей закрутке. Теперь Марат ходит с фотиком и линейками вокруг нашего катамарана, выверяет угол наклона мачты. Подкручивает ванты и штаг. Скоро снова будем с парусами. Винта, увы, пока нет — тормозят поставку. 
На пасху помимо egg-hunting для Яночки у нас были мясные пироги и блины с начинкой. Это, правда, уменьшило запас газовых баллонов и увеличило удельный вес экипажа, но зато подняло нам настроение. Я расчехлила свою швейную машинку, отремонтировала и модифицировала несколько платьев. Сшила жакет-кимоно из турецкого хлопка. Следом — рубашку для Шелли. Теперь перебираю ткани и выкройки, думаю, что бы ещё сшить. 

Из Яночкиного колехио пришло сообщение, что его двери до конца учебного года так и не откроются. Дети продолжат заниматься удалённо, по материалам, присылаемым учителями каждому ученику. Всё, что Яна делает в нашей домашней школе, я сканирую и отправляю учительнице обратно. У Яночки наметился явный прогресс в арифметике и чистописании. Но главное — она начала читать слога. Чтение далось нам троим тяжелее всего. Зато Марат втянулся и параллельно учит испанский. Пять лет в Испании ни на миллиметр не приблизили его к решению начать изучать язык, а дочь-школьница за месяц домашнего обучения смогла сделать это.